broliai


Хуй, бухло, пизда, душа.


Апельсинова любовь
thereah
 Апельсинова любовь

Апельсинов встретил Дашу в институте. Он шел по коридору, посасывая большой палец левой руки, и так увлекся этим занятием, что чуть не сшиб ее. Надо сказать, что большой палец Апельсинов сосал не всегда. Иногда вместо этого он крепко сжимал его в ладони другой руки. Однако в минуты душевного волнения спасти от детской привычки не могло ничто.
А Даша взволновала Апельсинова совершенно! Он стукнулся лбом о ее подбородок и, не вынимая пальца изо рта, буркнул:
- Извините.
Нельзя тут в точности узнать, что подумала Даша. Заметила ли она существование Апельсинова как он есть или не обратила на него никакого внимания. Но Апельсинов решил, что начало знакомству положено. Он пошевелил пальцем во рту, устраивая его поудобнее, уселся на сумку с санскрическими брошюрами, которые распространял в свободное время, и принялся составлять план.
План получился великолепным. Апельсинов мечтательно вздохнул, поднялся с полу и пошел в буфет. В буфете он купил двадцать пирожков с картошкой и нажрался как последняя скотина.
На следующее утро Апельсинов приступил к исполнению. Он выбросил любимую порнокассету. Он почистил зубы и подошел к делу со всей серьезностью. Он достал с полки том сорок третий полного собрания сочинений В.И. Ленина и на триста шестнадцатой странице обнаружил искомый ответ. Ильич, этот пластилиновый гуру Апельсинова, со свойственной ему прямотой дал жизненный совет – «еби!»
Апельсинов выяснил это после полуторачасовых бдений с карандашом и тетрадкой в клеточку. Совет оказался зашифрованным в первых буквах абзацев. К слову сказать, чтобы получить прошлый жизненный совет – «дрочи!», Апельсинову пришлось провозиться два дня и исписать четыре черных блокнота с Микки-Маусом на обложке.
Заручившись поддержкой высших сил, Апельсинов стал раздумывать где бы это ему достать фото Даши. Но тут помог случай. Апельсинов шел мимо универмага «Рассвет», скреб ногти только что купленным в киоске «Союзпечать» ластиком, когда заметил, что в витрине проходит фотовыставка. Много, много девушек, и среди них его, апельсиновская, Даша. Решение пришло мгновенно. Ночью, вооружившись плоскогубцами, Апельсинов совершил акт вандализма. Чтобы отвести следы, он спер еще три фотографии, а остальные повесил вверх ногами, написал кетчупом на стекле: «Реж русских свиней!» и нарисовал пентаграмму. Пентаграмма вышла похожей на советскую звезду, но это придавало действиям Апельсинова лишь большую загадочность.
Позже, отоспавшись, он сходил на место преступления. Оставшиеся фотографии уже убрали, а надпись кто-то подправил кетчупом другого цвета. Теперь она выглядела так: «РежЬ НЕрусских свиней!» Апельсинов довольно улыбнулся и зашагал мимо.
В институт Апельсинов пока не ходил. Встречаться с Дашей неподготовленным он не хотел, а естественные потребности ему удавалось удовлетворять с помощью фотографии. Сходив как-то в ксерокопию, он виновато улыбаясь сделал триста шестнадцать (по номеру судьбоносной страницы) фотокопий. Фотокопиями Апельсинов оклеил все стены, потолки и балкон.
Вдохновившись, Апельсинов перестал есть и начал писать стихи. Идеи он черпал все в том же потрепанном собрании сочинений Ленина. Так том пятьдесят шестой вдохновил его на следующие строки:
Ебля рабоче-крестьянская
Пламя в груди вдохновенное
Ты - как Надежда Ивановна* Крупская
Для Владимира Ильича Ленина.
Нетрудно догадаться, что под таинственной «ты», в стихах Апельсинова скрывалась Даша. С Лениным же Апельсинов не вполне скромно ассоциировал себя.
Написав стихотворение, он охладевал к нему и шел к зеркалу. Апельсинова стали мучить комплексы. Самым серьезным был мультивитаминный комплекс какого-то американского академика. Апельсинов часами стоял в ванной оглаживая своё нагое тело в носках. Он выбрил волосы в паху, в запале едва не срезав себе правое яйцо.
Забота о собственном туловище вышла у Апельсинова на первый план. В душ он теперь ходил не реже раза в неделю, вывел колтун подмышками и добился шелковистости реденьких усиков на верхней губе. Стал принимать керосиновые маски против прыщей. Но тут всплыла другая проблема – запах керосина въедался в кожу и извести его было просто невозможно. Пришлось смириться с этим как с неизбежным побочным эффектом.
Любовь к Даше, столь отчетливо ощущаемая Апельсиновым, стала приносить первые плоды. Сначала это были плоды лайма, подобранные Апельсиновым на местном овощном рынке. Плоды были лишь слегка побитые, со сладковатой гнильцой. Косточки пришлось посадить в горшок, выкинув утерявший актуальность кактус.
Так и пошло. Вечерами Апельсинов выходил на промысел за плодами, а на сэкономленные средства приобретал всё новые и новые фотокопии взамен испортившихся. Портились копии просто с фантастической быстротой. Апельсинов спускал в них не реже пяти раз за день. Бывало и до десяти доходило. Но это уже совсем редко.
Минула зима, и тут пришло время следующей, окончательной части плана. Любовь Апельсинова, столь долго им удобряемая и поливаемая, не могла больше скрывать самое себя и вырвалась наружу.
Еби, сказал Ленин. Жутко стесняясь, заранее покраснев как ржавый холодильник, Апельсинов отправился в аптеку. Там он приобрел две упаковки презервативов, десять пачек анальгину, пол-литра раствора хлорида натрия, тринадцать одноразовых шприцов и упаковку аскорбиновой кислоты. Выбросив всё, кроме презервативов на ближайшей помойке, Апельсинов подобрал однорукого медведя и отправился в институт.
Было восьмое марта. Раскрасневшиеся девушки фланировали по улицам, изредка заглядываясь на Апельсинова. Но он думал только о Даше, крепко сжимая большой палец и презервативы в кулаке.
Вот и институт.
Закрыто.
С другой стороны?
Тоже.
Апельсинов попробовал залезть в окна. Не получилось. Сорвавшись со второго этажа, он рухнул в подтаявший сугроб и заплакал, обнимая обмякшего медведя. Он сидел так, пока сердобольная вахтерша не прогнала его метлой.

(no subject)
benlondon
а вот может быть и подобной хуйней.
никто не знает. просто пишешь, когда никто не палит.
ну я бандини сказал сегодня, что с уходом мы просрали.
он - соль, я - инока алексия.
бывает.
главное, чтобы огонь горел

знаете как бывает: они вышли вместе из дома, купили вина, возник спор из-за денег. и будь я проклят, если это не жизнь. простая, сплошная, этой строки хватит.  

какая разница что нести, главное нести.

ворон
benlondon

 

 

 

 

 

Ворон

 

- физическая потеря возможности проанализировать себя, это – благо? Я вижу стариков, которые опустились, потеряли все, но не осознают этого. Это хорошо?

- а духовный анализ самое себя причиняет тебе боль?

- да. Каждый день. Но я радуюсь этой боли, потому что она означает, что я все еще жив.

- вот и ответ на твой вопрос. Отринув боль, ты становишься мертвецом. Другое дело хочется ли тебе этого? ты хочешь быть мертвым?

- я хочу быть мертвым, чтобы не испытывать боль, но я не хочу умирать, потому что боюсь, что вместе с жизнью исчезнет и мое сознание.

- а какая тебе разница, если твое сознание перестанет осознавать, что оно больше не существует?

- разницы нет. наверное страшен переход от сознания к его отсутствию.

- а что если этот переход плавный? Что если этого перехода не замечаешь? Что если он абсолютно безболезнен? - после этих слов ворон надолго замолчал, и опустил глаза вниз - нет, ты не понимаешь, дело тут вовсе не в переходе. дело тут в том хочешь ты жить или нет. когда ты наконец поставишь перед собой правильный вопрос, ты найдешь на него правильный ответ. Ты хочешь жить?

- да. Я хочу жить.

- а чувствовать? а ощущать в себе борьбу добра и зла?

- да, хочу.

- тогда тебе не хочется терять как ты это называешь "физическую возможность проанализировать себя". трагедия в том, что ты потеряешь ее, если не сумеешь уйти вовремя. а еще большая трагедия в том, что почти никто не умеет уйти вовремя. это как с боксом. тоже самое. все падают. все падают. только великие могут сказать "хватит".

- что же мне делать? как определить?

- на эти вопросы можешь ответить только ты сам. я здесь не помощник, пусть и ворон. только ты сам.



(no subject)
benlondon
мне кажется, что на данный момент я могу делать здесь все, что захочу.
вето просто накладывать некому гы.

http://lenta.ru/news/2011/06/29/dino/

песок II
benlondon

Песок II

 

...раскаленным воздухом пустыни... оранжево-красные скалы... разбросанные по суррогату земли. По суррогату суррогата земли, суррогаты скал. Он сидит на тёплом камне - а в аду все камни теплые – Он сидит на вершине самой высокой горы, так как там не совсем жарко и есть пусть и тухлый, но ветер, он мечтает не о вентиляторах, а о звездах, которые видит на небе, мечтает о свободе, сложив понуро свои черные крылья за спиной, павший мыслитель...

 

... его одиночество по вкусу напоминает зеленый чай – привкус соломы и сухость во рту, никакого тонизирующего эффекта. одиночество как данность. от этого вкуса ему уже никогда не избавиться... вечность одиночества, вечность вкуса соломы, вечность сухого горячего ветра пустыни духа…

 

... зато как же чисты его помыслы и идеи! чисты не с точки зрения греховности, а с точки зрения устремленности желания, концентрации воли и мысли на одном. Разве это не есть абсолют, когда тебя целую вечность терзает только одна мысль - "я прав и докажу это?"...

 

... его брови вздернуты вверх с внешней стороны, а темные волосы зализаны назад. он бледен и вечно серьезен. никто не видел как он когда-нибудь смеялся...

 

... псевдофилософия была отметена, как и все остальные «псевдо» в его жизни. Он стал чистым средоточением тьмы. Он не был рожден таковым – чистым. В отличие от бога, он стал таковым по собственной воле и по собственному желанию, страстному желанию пути...

 

...сороконожки обвивают своими жирными телами его стопы, погруженные в грязь и смрад, но он не видит их. Их укусы – злобные и ядовитые не приносят ему страданий больших, чем он уже перенес за свою веру, отличную от веры большинства. Веру, вытатуированную на его душе, веру прожитую и горделивую. Он продолжает сидеть на камне, думая о пустыне, в которой жил спаситель, думая о пустыне, в которой он сам находится с момента сотворения мира... думая о том, смог бы Иисус прожить вечность в обжигающем бесплодии и тщетности, в пустыне темницы духа?

 

… иногда по песку проносится волна как будто где-то далеко кто-то ударил в огромный гонг или колокол и из трещин, которыми покрыта красная глиняная земля, летит стон боли и сожаления. В этот колокол бьют каждую вечность и каждую секунду доносится этот стон, потому что здесь нет разницы между вечностью и секундой…

 

…Он старается не смотреть в глаза тех, кто рядом с ним. Он все реже призывает тех кто пал с ним вместе к бунту. Он давно понял, что абсолют един и нет никакого смысла искать в их глазах чистоту помысла протеста. Всё, что Он может сделать, Он может сделать только Сам…

 

…его плоть заключена в темнице духа и это еще более ужасно, чем когда происходит наоборот, потому что превращает применимость оболочки в фарс или парадокс…

 

…бывает Он топает ногой, попирая темницу, и тогда от горы отламываются скалы и несутся в бездну словно красная лавина, Он поднимает голову и грозит небесам кулаком, сжатым до белого в суставах, Он кричит и его голос эхом сотрясает все вокруг: …

 

… «не дождаться тебе, пусть даже Я обречен на поражение, не добиться, чтобы перестал кипеть мой гнев и сломилась моя гордость! Даже на последнем самом страшном суде Я не встану на колени, а выну свой меч из ножен и выйду к тебе уже мёртвый и обречённый, но не покоренный!»

 

… от этого крика меркнут звезды, а Он расправляет черные крылья и летит к ним, достав меч, желая поразить хотя бы светила, хотя бы сдвинуть луну с небосклона…

 

… потерять что-то еще, добровольно потеряв рай? возможно ли это?

 

... Он не смог быть чьим-то героем, всё лучшее в нем было повергнуто вспять. Мать его детей – ехидна, рыкающая на него, каждый раз как он рядом.

 

… каждый день он ждет когда взойдет солнце. солнце его свободы. сам Он бессилен, Он надеется только на это светило. может быть, оно скажет ему, что же произошло? где Он ошибся? неужели в чистоте своих помыслов? Он просит, чтобы оно осветило его путь. Он ждет, Он ждет! Как страстно Он хочет, чтобы был услышан его голос...

 

... Он мечтает о создании городов, в которых не было бы страха, не было бы сомнений, не было боли. Над ними каждую ночь мерцали бы чистые звезды, освещающие путь...

 

...знаете, что однажды сказал ему Бог? Он сказал: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать. И вы возгордились, вместо того, чтобы плакать. тот горд, ничего не знает, но заражен страстью к состязаниям»...

 

... изнутри, из сердца человеческого исходят злые помыслы, убийства, растления, гордость, безумство, коварство, злоба, не из его сердца, из их сердец, а Он лишь как линза умножает свет, помогает достичь абсолюта во тьме...

 

... исповедимы пути его, заключил Он всех во вседозволенности, чтобы покарать...

 



песок часть 1
benlondon

песок

 

 

Песок

 

I

 

Когда незнакомец появился в светлой арке, разделяющей залы, он провел правой рукой по волосам и белозубо улыбнулся. На нем были черные брюки, расшитые блестками, которые переливались в свете кружащегося стеклянного шара, разбрызгивающего в подвале разноцветные лучи. Белая рубашка, расстегнутая на две верхних пуговицы, полностью расстегнутый старомодный пиджак, чуть не дотягивающий до колен, и начищенные в блеск черные ботинки составляли его гардероб. Итак, пригладив волосы и улыбнувшись он пошел... нет, он не шел, он протанцовывал сквозь толпу, попутно выделывая джазовые па, отрывисто качая бедрами в такт доносящейся музыке, немного отбивая чечетку мысками ботинок и небрежно кланяясь проплывающим мимо женщинам, чьи взгляды, натыкаясь на него, оставались притянутыми невидимым магнитом. Черные короткие волосы, набриолиненные прочь со лба к затылку, густые черные брови, вздернутые к вискам, губы, застывшие уголками чуть вверх, бледное, почти совсем белое лицо и пронзительны глаза, которые невозможно было поймать, всё это плыло сквозь зал, покачиваясь точно в такт чёрной музыке. Его глаза, его глаза... словно два темных прожектора, направляемых острым словно скальпель разумом, шарили вокруг, останавливаясь на всем и не заостряясь ни на чем, этот разум – блестящее орудие, разыгрывающее спектакль, постоянно играющее в игру, в которой на кону стоит очень многое. Я сидел лицом к нему и спиной к стойке, я смотрел на него и не мог оторвать взгляд.

 

- hey, Mr. Bartender! – незнакомец дотанцевал до стойки и вклинился между стулом, на котором я сидел и стулом какой-то толстухи в обтягивающей розовой маечке, обнажавшей крупные залежи жира на животе, - hey, Mr. Bartender! Бурбону 3 по 50. shots, please! У меня жажда сегодня! – его ладонь хлопнула по стойке, сползла по ней и оставила за собой монету, коротко блеснувшую золотом и погасшую, в голосе слышался легкий акцент. Бармен налил три стопки, демонстративно меряя бурбон стаканом с насечками литража. После того как три емкости появились перед молодым человеком, тот немедленно опрокинул в глотку первую, задрав подбородок к потолку. Было видно как бурбон пролился сквозь горло, кадык и скатился в желудок. Незнакомец задержал подбородок запрокинутым еще на одну явно блаженную секунду, а потом открыл глаза и посмотрел прямо перед собой на бармена.

 

- с вас 600 рублей, - бармен уже положил на стойку счет.

 

- я прошу прощения, но они перед вами, - широкий обводящий жест имел своим центром монету, лежащую точно посередине между барменом и молодым человеком.

 

- извините... мы валюту не принимаем... – бросалось в глаза, что даже для бывалого человека за стойкой способ оплаты был совсем уж необычным, иначе бармен не сделал бы такой длинной паузы после слова «извините». Замешательство роботов всегда можно определить по паузам, которые они делают.

 

- милейший, у меня есть только валюта и, к сожалению, только в монетах. Я совершенно не привык доверять бумаге, - незнакомец наигранно развел руками, пожал плечами и обворожительно улыбнулся. Я перевел глаза с него на монету, а потом на бармена, ожидая реакции. Бармен снова выдержал паузу, которая была вовсе не театральной, а говорила о наличии сбоя в программе:

 

- мне придется вызвать менеджера, - кризисная ситуация вызвала кризисную команду, а я...

 

- Руслан, не надо Сантьяго, я заплачу, - я не собирался упускать мимо себя хоть каплю чего-то необычного, каждая такая капля была слишком ценной в этом городе, - запиши на мой счет, - бармен удивленно поднял брови, но привычно кивнул и снова повернулся к кассе, чтобы вбить цифры.

 

- о, я благодарю Вас, - мой новый сосед по стойке повернулся ко мне в 3/4;, сделал короткий поклон, повернулся обратно к стойке и лихо засадил еще 50, после чего громко треснул рюмкой о стойку, - прошу Вас, примите эту монету, поверьте мне, она гораздо ценнее, чем валюта или ее «рублевый эквивалент», - он накрыл монету ладонью и подвинул ко мне.

 

- нет, спасибо, меня не интересуют монеты, - я развернулся на стуле и впервые посмотрел ему прямо в глаза. Они были черными как африканская ночь.

- вот как? – незнакомец не отвел глаз, - а что вас интересует?

- люди, расплачивающиеся монетами в ночном клубе, - я улыбнулся неспешной улыбкой человека, который хорошо знает, что собеседник всегда поймет его юмор. Незнакомец, услышав мои слова, запрокинул голову и засмеялся. Его смех, перекрывающий орущую музыку, отразился от потолка, прокатился по стойке и исчез где-то в район сцены, на которой извивались стрипизёрши.

 

- положительно, я люблю этот город, ни денежный, ни квартирный вопрос не способны испортить его, - отхохотавшись всласть незнакомец успел попутно привлечь немало женского внимания.

 

- в этом вы противоречите одному известному писателю.

- да бросьте, эти писаки вечно врут. Понавыдумывают себе всяких демонов, запустят их в тени своих потаенных одиноких комнатушек, а потом бегают пьяными в одном грязном исподнем и ловят, - собеседник изобразил обхватывающий жест руками, призванный продемонстрировать как именно писаки ловят демонов, - смешные... однако, прошу прощения, я до сих пор не представился. Позвольте исправить недоразумение, меня зовут Ди Анджело, - мой новый знакомый сделал жест рукой как будто притронулся к краю шляпы и коротко кивнул, - можно просто «Ди».

- Вы итальянец?

- да, из половинчатых, родился во Флоренции, но моя мать - русская. в любом случае, большую часть своей жизни я путешествую, так что я космополитичен.

 

Я протянул руку, его рукопожатие было коротким сухим и крепким, я люблю такое, как будто краба хватаешь за клешню.

 

- меня зовут Лондон.

- это как город?

- нет, это как Джек, - мы вместе громко засмеялись, после чего замолчали, музыка дула мне точно в спину. Я пригубил виски и посмотрел на свое отражение в зеркале напротив.

- о чем вы думаете? – после этого вопроса Ди, странно осторожно пригубил рюмку...

- я думаю о добре, зле, об истине и... о бабах, - я хмыкнул над последним словом, а Ди подозвал бармена,

 

- Руслан, кажется, Вас так зовут, мне повторить все те три, - он снова повернулся ко мне, - вы ведь не возражаете, что я продолжаю пить за ваш счет?

Я хмыкнул:

- на том свете угольками сочтемся.

- ха-ха-ха-ха, Ди снова запрокинул голову и оглушительно рассмеялся, - вот это непременно, всенепременно, в этом можете на меня положится, ха-ха-ха-ха. Лондон, вы великолепны, ха-ха-ха-ха. Сегодня моя удача нашла меня.

Руслан вновь водрузил стопки, и мистер Анджело снова выпил, после чего достал пачку сигарет. Закурив, он протянул пачку мне, я покачал в ответ головой:

- благодарю вас, я недавно бросил.

- а что так?

- сердце.

- ох уж эти сердца, вечно мешают наслаждаться жизнью.

Мне оставалось только кивнуть в знак согласия.

 

- так что там у вас с мыслями, Лондон?

- добро, зло, истина, женщины, это – мои четыре любимых темы. Еще, бывает, я думаю о бродяжничестве, о теплом ветре в лицо, мягком переборе испанской гитары, синих морских волнах, я думаю о том каково цвета было небо, когда на него смотрела Ева, я думаю о составах везущих коней на юг, думаю о борьбе, о титанах, об орлах клюющих печень, я думаю о высшей справедливости, о гениальных злодеях и тупых святошах, я думаю о прошлом и будущем, о дыме опиума из трубки, о светлых женских волосах, намотанных на мою руку. Я думаю о строках великих писателей, о друзьях, которые далеко от меня, о своей женщине, о том, что скоро яблоня у меня под окном будет вся в белом цвету, а спустя неделю после цвета облетит... наверное, я Вас утомляю, но Вы сами спросили меня… все эти мысли перемешиваются и выливаются вместе с моим виски мне в душу, где продолжают полёт в поисках красоты, истины, закономерности, - я махнул рукой как будто поставил точку и склонил голову над стаканом, который стоял точно в снопе света от лампы, висящей над стойкой. всё то время, что я говорил, Ди смотрел на меня, не отводя взгляда и еле заметно кивая. я продолжил, не в силах сдерживаться - блядь, всё это говно и хуйня. Понимаете, Ди, если говорить спокойно, то я просто всадил пол-литра вискаря, мои мысли путаются, сбиваются и я пытаюсь изобразить из меня сраного философа или даже поэта. Завтра утром я проснусь и займусь чем всегда – созданием гумуса. Вы же знаешь что такое гумус? Это – говно червей. Вот и я – червь, который может производить только говно, - Ди выпил, я не стал. С меня уже было достаточно.

- Лондон, мне кажется вы слишком строги к себе. Зачем заниматься самоедством? Почему не предаться увеселениям в обществе друзей и женщин? почему не пить вино и не улыбаться красоте, которую поймать все-таки можно? - Ди подчеркнул слово «можно» интонацией.

 

- потому что я не умею, - я пожал плечами, - я не смог бы жить в раю. Мне бы хотелось его разрушить. Поэтому я не могу радоваться. Я могу только грустить о собственном несовершенстве и производить говно. Мне кажется, что по натуре я – революционер, мне обязательно надо что-то ломать. Иначе я хирею. Я всегда слишком остро чувствую несовершенство мира вокруг меня. беда в том, что и совершенство мне не нравится. и хаос и идеал одинаково… как же их обозвать… неприемлемы. Что мне остается?

- вечная борьба?

- да, вечная борьба.

 

- ведь это уже немало, Лондон, вы не понимаете, ведь это гораздо лучше чем жить как живут большинство мелких душонок. Гораздо лучше. Я думаю, что Ад забит мелочностью, это сейчас самый главный грех человечества, - мелочность, мелковатость. Человечество теперь ни грешить, ни жертвовать не умеет с душой. Что тут поделать… все грешат и жертвуют только телами. Вы говорили про гумус, который производите... позвольте уверить вас, что большинство людских душ сейчас как раз и есть этот самый гумус, или же говно. Говно, которое никому не интересно, говно, на котором даже цветов никогда не вырастет, потому что это говно радиоактивно и заразно…

- Ди, вы подозрительно осведомлены о положении с человеческими душами, - я рассмеялся, но на этот раз в одиночестве, итальянец смотрел на рюмку, нахмурив брови.

- добро, зло, истина, женщины. Какое хорошее сочетание, - Ди говорил, продолжая смотреть на рюмку, - прекрасное сочетание, - добро и истина как единственный возможный свет; зло и женщина как сосуд зла. Какое интересное сочетание. Почти как в карточном пасьянсе. Как можно найти истину в женщине, если она – зло? Как можно найти добро в зле? Как можно сочетать их узами между собой? только любовью… только она способна связать все воедино. Вы знаете, Лондон, я вам благодарен за сегодняшний вечер, поэтому дам вам одну истину, которую вы так страстно желаете, - он нагнулся к моему уху, - вы знаете, в аду вас – людей любят гораздо больше, чем в раю, но любовь... по правилам игры любовь это недостаточно чисто для того, чтобы быть светом и добром, поэтому если в вашей душе живет любовь, ваш путь предопределен. Если вы хотите света и истины, выбирайте равнодушие и стерильность, в противном же случае, если вы все-таки решитесь на любовь, вас ждет только боль, как на земле, так и в аду. Любовь – удел сильных и гордых, равнодушие – удел посредственных и сирых, коих есть царствие небесное, и это царствие отнюдь не исключительно «небесно», оно вполне «земно» и начинается уже здесь, - на земле. Посредственность и сирость холуев кастрируют этот мир. Они с каждым днем все сильнее, убивают любовь... в любом случае, Лондон, всегда помните, что всё в вашей и только вашей воле. всё только в вашем уме, только в вашей вере. вы – творец, и если вы готовы бросить вызов чему бы то ни было, вы уже победили. бросить вызов - всегда достойно победителя... Ди замолчал.

 

- но кто вы? – я немного растерялся, это было слишком для барной стойки, для проституток и уродства вокруг, слишком много для человеческой души, для понимания. Ди Анджело поднял голову от рюмки и посмотрел мне в глаза ту самую долгую секунду, его зрачки полыхнули огнем, и он несильно дунул мне в лицо...



порвали два пончо (старая история)
benlondon
эй, читатели! читает кто-нить сообщество? %)

 

 

порвали два пончо (старая история)

 

Как описать радость от того, что ты лежишь в кровати и не боишься, что кто-то тебе помешает, твой плеер освещает подсветкой потолок, в наушниках что-то спокойное, из 70ых, с легким-легким налетом секса? Мне жаль, что я не могу попробовать на вкус многие эпохи. 70ые, безусловно, в их числе. 70ые и я где-то в районе Сохо. Стоящие на углу парни, сверкающая неоном рекламка маленького grocery store, мы собираемся там в субботу вечером – всем недалеко идти – парни по соседству. У нас у всех как одного мешки под глазами, обтягивающие джинсы, сигаретки в уголках рта, смех и легкие рубашки ярких цветов. Жизнь беззаботна и нам особо нечем заняться, кто-то передает косяк, кто-то прикладывается к початой бутылке вина в сером картонном пакете. Мимо проходят девушки, их юбки колышутся, пытаясь догнать их ноги, они всегда смотрят в другую сторону. Я легко присвистываю и со смехом оглядываюсь на друзей, кто-то приподнимает брови, кто-то начинает делать танцевальные движения бедрами. В этом свисте нет ничего оскорбительного. Просто шутка вслед. Просто внимание вслед. Мы ничего не ищем. Жизнь легка и удивительна. Девушки проходят и начинают улыбаться сразу после того как перестают опасаться, что мы срисуем причину их смеха. Мы – причина радости. Безумная идея пойти кидаться пивными банками с моста, с шумом и смехом, шумом, смехом и теплым летним ветром. Молодость, которая проходит так быстро. Мы счастливы, что умеем зацепить ее кусочек, сами того не понимая.


</form>

амор
benlondon

Его зовут Амор. По крайней мере он так говорит. Сначала я думал, что это легенда, придуманная, чтобы цеплять телок на пляже, но сегодня он мне рассказал, что ему 28, он живет с матерью и никто из туристок ему не дает. «мне 28, хорошее время для того, чтобы жениться. Здесь на Бали так считается, что это хорошее время для того, чтобы жениться…». Его отец – священник этой местной индуистской религии, в которой я пока не разбираюсь. В общем, похоже, что его действительно зовут Амор. На это имя он откликается, даже если я окрикиваю его со спины. Он продает места под зонтиками и выглядит как и все они. Не бреется, крупные зубы с густым коричневым налетом, дешевые солнечные очки, которые он никогда не снимает, дешевые местные сигареты, длинные черные волосы. Я прихожу к нему каждое утро, чтобы занять место под зонтиком. В принципе оно – это место – мне совершенно не нужно, но мне нравится разговаривать с Амором, он очень прост. Я знаю, что я его хороший клиент и приношу удачу. Стоит мне это немного. Я сую ему деньги утром уже несколько дней, и могу когда угодно приехать на пляж и сесть на понравившееся мне свободное место. У него давно не было женщины, и он позитивист. Он говорит «ну, посмотри, жизнь она как волна (он машет в сторону океана) вот она пошла вверх, потом пошла вниз. Никуда не денешься, такова жизнь. Думай о хорошем и к тебе придет хорошее. Будь сильным мужчиной и с тобой будет сила». Сегодня он просил меня найти ему женщину, я отвечал что-то в духе «я и себе-то не могу найти, а все кого нахожу – суки. Так что если я и найду тебе кого-нибудь, она превратит твою жизнь в полночный кошмар». Он смеялся и заученными движениями вытирал с лежака песок. Угостил меня местной сигаретой «крепкая сигарета для крепкого парня!» (“stroooooong”). сигарета была хороша, но у меня кончается беродуал, так что вытянуть я смог только половину. Амор рассказывал мне про одного из продавцов, который бродит по пляжу, продавая луки со стрелами и куклы «ему все завидуют. У него нет всех зубов, поэтому все думают, что он старый. На самом деле ему всего 40, хоть и выглядит он на 70. Он вызывает у туристов жалость. Пусть он и не продает ни черта, ему иногда подкидывают доллар-другой. Остальные продавцы завидуют ему, они все моложе». Амор смешно растягивает слово «youuuuuung». Он вообще все слова растягивает. Я рассказывал ему вкратце многие из своих историй, но он забывает их, поэтому часто переспрашивает, что значат мои татуировки. Я стараюсь каждый раз давать разные объяснения, и его это устраивает. Каждый раз, когда я ухожу он спрашивает меня куда я иду. Я стараюсь давать нейтральные ответы навроде «спать», а он опять принимается за свой позитивизм «о, восстановить силы, чтобы быть сильным мужчиной». Я киваю, завожу свой мопед и уезжай в свою комнату. Пью из горла ром, читаю и не хочу быть сильным.



зимбабве
benlondon
зимбабве


 

какая мне разница что именно это будет. оторвавшийся тромб, всеволод бобров вышел из ванной, лег на диван и захрипел на глазах у своего сына. та самая первая раковая клетка, которую так лелеял селин. переход дороги в положенном месте, псих ебанувший головой в переносицу. маленький стакан воды. первая раковая клетка, первая раковая клетка, первая раковая клетка. патрик суэйзи теперь точно катается на самом гребне волны. страх, страх иррациональной физической боли. просрать всё и забыть. пока в стакане хоть что-то плещется, можно просрать все и забыть. пока ты один, пока ты можешь спрятаться от всех, бежать, ты можешь все просрать и забыть. будто очистится, будто сбросить какую-то шелуху страха. ебнуть первую раковую клетку, первую клетку, первую. спутанная временная разница. если ты можешь себе позволить жить по часам зимбабве, считай, что ты уже почти там. Рембо! Артюр! вот был Поэт! бросить все, бежать! куда угодно out of this world! что угодно, только убить первую раковую клетку. убить первую. убить! еще стакан. как типографская машина. внутрь себя, чтобы выгнать из себя. чтобы спастись умирая. чуть-чуть спастись. вырвать у оторвавшегося тромба минуту! на хуй минуту! дайте мне секунду! я в рот тебя ебал, тромб. слышишь? мне уже почти не страшно. я напью себя, я набью себя словами, тебе будет просто некуда отрываться.

 

знаю. звонил. знаю. звонил. если и есть в этом мире дьявол, то помимо пары изогнутых красных глаз к нему прилагается телефонная трубка. скорее всего Нокия. или что-то более пафосное Верту. хотя, нет. не функционально. простая тупая трубка нокия. и ему больше ничего не нужно. даже руки не нужны. все можно решить по телефону. бежать в зимбабве. я и так уже проклят, что мне терять? я многократно виноват. еще и посодействовал. теперь еще один человек - моя дочь - будет мыкаться черт знает сколько. во всем этом дерьме по колено. и что? и что? это не нытье нихуя. и не пьянка, с которой я не хочу завязывать. это все как оно есть. может у тебя иначе, а у меня так как есть. я не могу этого изменить. я - слабый кусок говна. бог с тобой, смерть с нами.

есть только одно место на земле, где можно жить - зимбабве. волшебная страна, полная бедных тупых ниггеров, комаров и тропической лихорадки. я хочу сбежать туда.

 

пернуть в лужу и сдохнуть, или же, как более распространенный вариант, попытаться пернуть в лужу и сдохнуть - единственный возможный путь human being на этой планете. душа нихера не срабатывает. я ехал от Влада на поезде, и путь был действительно долог, - поезд был во многом всего лишь промежуточным средством транспортировки моей души. я пытался заснуть то на верхней, то на нижней полке, размазывая кровь из носа по подушкам, и в полубреду мне привиделся дьявол. о, настоящая скотина, поверьте мне. я был в той стадии физического (а может быть и эмоционального) истощения, когда не слишком отличаешь реальное от вымышленного, сон от яви. в общем, я видел только его глаза. красные, изогнутые верхними кончиками вверх, плавающие в темноте (я так подозреваю в такт покачиванию вагона), болтающиеся фонарями. и дьявол сказал мне своим невидимым ртом:

 

- у меня есть для тебя задание.

 

я показал ему два средних пальца. полный ужаса. перекрестить наваждение мне не пришло в голову. я только подумал что-то вроде "я не твой! я не твой!". насколько я понимаю он ухмыльнулся мне, а я вскочил с койки и побежал, постоянно заваливаясь на полку с соседом, в тесный вагонный кордиор. сквозь тьму. открыв рывком дверь я увидел, что весь корридор, - совершенно весь! был утыкан людьми. а сзади мне в спину летела мысль "если я захочу, ты от меня никуда не уйдешь". эта скотина так и не сказала мне в чем именно будет состоять мое задание, я включился обратно в реальность весь мокрый и с мыслью "слава богу, я уже могу спать. пусть и так".

 



Далше 07
thereah
Попытка применить концепцию «Догмы 95» к литературе.

Манифест «Далше 07»

«Далше 07» имеет целью оппонировать «определённым тенденциям» в сегодняшней литературе.

«Далше 07» — это акция спасения!

В 1994 году были поставлены все точки над i. Литература умерла и взывала к воскресению. Цель была правильной, но средства никуда не годились. «Новая волна» оказалась всего лишь лёгкой рябью; волна омыла прибрежный песок и откатилась.
Под лозунгами свободы и авторства родился ряд значительных работ, но они не смогли радикально изменить обстановку. Эти работы были похожи на самих писателей, которые пришли, чтобы урвать себе кусок. Волна была не сильнее, чем люди, стоявшие за ней.

Согласно «Далше 07» литература не личностное дело!

Сегодняшнее буйство технологического натиска приведёт к экстремальной демократизации литературы. Впервые литературу может делать любой. Достаточно лишь включить компьютер и выйти в мировую сеть.

«Высшая» цель писателей — обман публики. Неужто это и есть предмет нашей гордости? Внушать иллюзии с помощью эмоций? С помощью личностного свободного выбора художника — в пользу трюкачества?

Предсказуемость (иначе называемая увлекательным сюжетом) — вот золотой телец, вокруг которого мы пляшем. Если у персонажей есть своя внутренняя жизнь, сюжет считается слишком сложным и не принадлежащим «высокому искусству». Как никогда раньше приветствуются поверхностный сюжет и поверхностная книга.

Результат — оскудение. Иллюзия чувств, иллюзия любви.

Согласно «Далше 07» литература — это не иллюзия!

«Далше 07» выступает против иллюзии в литературе, выдвигая набор неоспоримых правил, известных как обет целомудрия.

Обет целомудрия

Клянусь следовать следующим правилам, выведенным и утверждённым «Далше 07».
  1. Описываемые события не могут быть хоть сколь либо невероятными. Использовать фантастические приемы, выдуманных людей запрещается.
  2. Эпиграфы порицаются. Музыка и слова песен не могут упоминаться в книге, если они реально не звучат в описываемой сцене.
  3. Действие сюжета не может разворачиваться там, где душа пожелает. Наоборот, автор тщательно следует за внутренней логикой сюжета.
  4. Сюжеты, где действие происходит в другую эпоху или в другой стране, запрещены (действие должно происходить здесь и сейчас).
  5. Речь персонажей записывается как есть. Если персонаж говорит хуй, значит, этот хуй должен быть оставлен. Любые сцены, подвергшиеся купюрам – вырезаются.
  6. Книга не должна содержать мнимого действия (убийства, стрельба и тому подобное не могут быть частью книги).
  7. Жанровая литература запрещена.
  8. Игры со словами запрещены.
  9. Компьютер может быть использован лишь в качестве печатной машинки.
  10. Писатель не должен получать вознаграждения.

Отныне клянусь в качестве писателя воздерживаться от проявлений личного вкуса! Клянусь воздерживаться от создания «произведений», поскольку мгновение ценнее вечности. Моя высшая цель — выжать правду из моих персонажей и обстоятельств. Клянусь исполнять эти правила всеми доступными средствами, не стесняясь соображений хорошего вкуса и каких бы то ни было эстетических концепций.

?

Log in