broliai


Хуй, бухло, пизда, душа.


(no subject)
benlondon
тут на нас 13-ый человек подписался. неплохо. хорошая цифра.
давайте  зададим ему вопросы (я не знаю кто это):
1) какое у тебя любимое число?
2) буданов кто?
3) имеет ли ходорковский шансы на удо?
4) распадская - перспективное вложение?
5) ты любишь микки рурка?

если 13-ый не в теме, может ответить кто-нибудь еще. только кратко :) 

fin
benlondon

Fin

 

Когда я буду подыхать, меня словно кусок мертвечины привяжут к лошадям и будут волочить по проселочной пыльной пустынной дороге. Я буду обнажен и обрит налысо, а по всему телу у меня будут расползаться царапины и порезы. Грязь, забиваясь в них, будет заставлять кожу кипеть и испарять со своего тела правду, которую знал, но не сказал в своей жизни.

Одной непривязанной рукой я буду пытаться защитить свою голову от камней на дороге, но это будет бесполезно, и мой лоб окрасится кровью моих безумных мыслей, которые будут вытекать, прибивая пыль, и тем самым подчеркивать бремя, которое я носил в своей жизни.

Мой беззвучный крик лишенного зубов рта будет залит кровью с губ, и каждый кашель, доносящийся из легких, будет вырывать слова близким людям, которые не сказал в своей жизни.

Мясо с моего лица будет содрано, и все будут совершенно отчетливо знать, что на мне больше нет никакой маски.

Мои кости – переломанные и связанные узлами, будут оставлять за собой на дороге маленькие колеи, а кровь жажды удовольствий будет орошать их цветом московской ночи. В колеях будут описаны мои пороки и грехи перед собой и людьми в этой жизни.

Мои спина и шея будут обнажены до скелета, и сломанными ребрами будут выпирать предательства, а позвоночником будут идеи и мечты, обуревавшие меня в жизни.

И когда довезут меня наконец до Места Справедливости, и бросят на протухание оставшееся от меня сердце, тогда только я смогу сказать, что теперь я чист.

 



(no subject)
benlondon

Шестая инициация.

 

- понимаешь, то, что китайцы говорят про перемены – полная хуйня. Все эти их инь-яни подразумевают возможность сказать врагу «чтоб тебе жить во время перемен», но то, что они имеют при этом в виду – полная глупость. Переходный период всегда кажется насыщенным – у тебя все мелькает перед глазами, тебе кажется, что вокруг столько всего нового. Но это не так. Суть перемен не в том, что ты строишь что-то новое. Как можно строить что-то, о чем ты еще не знаешь, как можно строить то, чего ты еще не видел? Суть перемены – разрушение старого. Превращение старого в обломки, в основу, в базу для постройки из этого материала. Это всего лишь глупое мельтешение, от которого китайцы малодушно пытаются устраниться в своих чертовых монастырях. Это поверхность. Самое интересное происходит, когда метаморфоза закончена. кому кроме нас – воронов интересна гусеница, которая ползает, жрет листья, заворачивается в кокон? Всем интересна уже бабочка. Знаешь почему? Потому что бабочка в отличие от гусеницы прекрасна. И у нее, благодаря произошедшим изменениям, есть нечто новое. Представь себе оргазмический восторг гусеницы, когда она в первый раз машет крыльями?

 

Именно поэтому сама инициация скучна – она всего лишь путь. Путь наверх. Каждая инициация всего лишь путь наверх. Ты видишь только землю холмика, на который взбираешься, цепляясь когтями и зубами. поэтому и кажется, что трудно. Но мелькает-то перед тобой земля и ничего более. зато, когда ты уже на вершине, перед тобой раскрываются совершенно иные возможности. В этом и смысл инициации. Однообразно и тяжело работать над тем, чтобы иметь возможность смотреть с вершины холма в разные стороны.

 

Карканье ворона нежно пробиралось сквозь сон молодого человека.

 

Ему снилось, что он находится в пещере в составе какой-то археологической экспедиции. пещера была темной, а на ее стенах плясали фонари. Рядом с молодым человеком стоял солист группы Лимп Бизкит, на нем была желтая строительная каска с фонариком и смотрел он постоянно вверх и вбок. Молодой человек проследил за взглядом Фреда и увидел узенькое ответвление, уходящее вправо и вверх от основной пещеры. Обменявшись с маргиналом короткими взглядами, молодой человек полез вверх и совсем скоро обнаружил маленькую дверцу, запечатанную желтым сургучом. Фред подошел с киркой, раздолбал печать и вошел в дверь. Раздался короткий всхлип и тело солиста было разрублено пополам и полетело в разные углы открывшейся взгляду молодого человека пещеры. Сквозь завесу кровавых брызг из темного угла вышел Джек Николсон, выглядящий как в сцене с церковью в Иствикских ведьмах. Мокрыми красными руками он зализал волосы назад, улыбнулся кровавой улыбкой и сказал:

 

- а теперь, вторая серия, засранцы.

 

Молодой человек улыбнулся Джеку и проснулся.

 



круг первый
benlondon

Прелюбодеяние. Круг первый.

 

Attn: Главное управление контроля за инвестициями

и распоряжением собственностью ада.

Г-ну ***********

 

From: Я

 

 

Распоряжение

 

 

В связи с участившимися сообщениями о случаях воровства, хищений, использования служебного положения в корыстных целях, недопоставками, мошенничествами и прочими злоупотреблениями, а также с целью модернизации политики учета и соответствия рыночным реалиям,

Приказываю:

 

 

первый кругCollapse )

 



Лихорадка.
thereah
 длинный рассказ, поэтому целиком постить не буду, продолжение по ссылке.

====================

Лихорадка

Южная Америка наплывает под облаками большая, и жаркая, и зеленая, и ее очертания опрокидываются, переворачиваются, перекладываются слева-направо, справа-налево, ходят вверх-вниз, и нет ничего постоянного, горячий воздух поднимается над землей. Монотонно гудят моторы — уууууу, и от этого гула закладывает уши, и хочется, чтобы все закончилось быстрее и началось другое — то, внизу. Рубашка намокла и скрипит на обивке сиденья при каждом движении, жар поднимается снизу и оседает на лбах, течет по ногам, выходит из каждого кусочка кожи. Жарко; жарко и влажно, в Южной Америке на кокаиновых плантациях, густой запах, замешанный на малярии и кофе, густой запах, оставшийся еще от инков, умножившийся подарок бога, запах целиком состоящий из холеры, брюшного тифа и заболеваний неизвестных докторам, от которых ломит сначала живот, потом что-то черное поднимается выше, и выше, и еще выше, пока не достигнет головы. Жарко внизу и жарко наверху, жар распространен везде, и укрыться от него невозможно. Самое сложное, говорили они, привыкнуть, хотя к этому нельзя привыкнуть, можно только притерпеться, человек ко всему может притерпеться, привыкнуть только не может, а если и привык — то уже не человек, уже что-то другое, носящее только название человека. Первые полгода сложно, а потом сезон дождей, жара усилится от влаги, ее будет столько, что воздух будет казаться ватным, и ты будешь мечтать, чтобы это скорее закончилось и осталась только жара, но потом тоже притерпишься и уже не будешь обращать внимание вообще ни на что. Можешь называть это контрактом, говорили они, а не захочешь, мы найдем другого парня, другие парни всегда находятся, хорошие деньги, как во времена золотой лихорадки, только добываем мы совсем не золото; не золото. Они смеются и переглядываются, и жуют кончики своих толстых сигар, и сплевывают, бесконечно сплевывают, в киношных белых костюмах и черных рубашках, кажется, что боятся хоть на секунду выйти из образа, хотя на самом деле они ничего не боятся, разучились это делать уже давно. А он боится, он боится их, боится жары, и дождей и того, черного, которое поднимается из живота, но делать нечего, иначе он бы не стоял тут, если бы ничего не решил для себя заранее, притерплюсь, думает он, каких-то два года, паршивых несчастных года, два раза жарко и два раза влажно, и все это замыкается на мне и на них. Они снова смеются, и он тоже смеется, сделка заключена, Южная Америка наплывает под облаками, и облака смеются, даже в монотонном гудении мотора слышатся звуки смеха. Называй это приключением, кокаиновой лихорадкой, называй это контрактом, называй это службой, придумай любое сложное название, или простое название, или вообще ничего не придумывай, потому что ничего придумывать не надо — есть работа, есть парень, который готов ее делать, если работа грязная, значит, она оплачивается по повышенным расценкам, раз расценки повышены — значит, работа грязная (тоже верно), есть человек, есть потребности, а значит, нужно хвататься за возможности, не проглядеть их, и какая разница какие имена носят эти потребности и эти возможности, и кажется, ему с этим повезло. Хотя везением это не называется, ну и черт с ним, просто парень, выполняющий свою работу, меньше задумывайся, от размышлений одни неприятности, от размышлений замедляется время, от размышлений жара проникает в голову, а потом и влага, и все покрывается серовато-зеленой плесенью и мысли, и чувства — вообще все. Мокнет рубашка, мокнут трусы, пот стекает уже где-то между ягодиц, и так будет два года, семьсот дней ходить с мокрой задницей, двадцать четыре месяца, то влево, то вправо — Южная Америка! — чудесная, волшебная страна, страна исполняющихся желаний, где за каждым деревом спрятано по одному, страна, которую он до смерти боится, от которой холодит сердце, и тоскливо сжимает диафрагму, но делать нечего, нечего делать. Навстречу бегут ветки, испуганные ревом мотора они расступаются, их встречают как королей на этой земле, земля встречает их, земля из которой ему предстоит добыть что-то более ценное, чем золотое сияние. И гул моторов, доставивший его сюда, набирает новую силу, уходит, оставив его здесь, посреди черной влажной жаркой пустыни, окруженной другой пустыней, окруженной горами, окруженной морем — окруженной со всех сторон, и тогда он чувствует, как ползут по его лицу струйки пота, или слез, или жары, или всего сразу — он источает из себя одиночество, и начинают выть собаки.


***

Смеется вальяжно, размеренно, поддерживая трясущийся живот руками в узловатых венах-змейках, кожа на тыльной стороне ладоней обветренная, потемневшая, то, что называют at a snail’s pace, как фермеры в больших рисовых шляпах, и жарко, жарко, жарко. За четыре года он так и не освоился в этом постоянном пекле, бьющем по голове, от ударов перед глазами постоянно бегают маленькие ленивые черные муравьи, копошатся, каждый о своих делах, а если закрыть глаза, то наступает ночь и муравьи превращаются в светящиеся точки, но не прекращают своей снующей работы ни на секунду. Он наблюдает за ними, отслеживает их движение, чтобы вычислить, откуда идут команды, найти матку и раздавить ее — тогда муравьи замрут и растворятся в воздухе, мельтешение исчезнет, и ему станет легко. Но муравьи чрезвычайно хитры, на них совсем невозможно найти никакой управы, устройство их хорошо настолько, что он в бессилии трет глаза кулаками, пытаясь раздавить как можно больше. Он тратит на это ежедневно огромную кучу времени, а ведь у него тоже есть свои дела, своя грязная серая королева, которая весит целых три тонны, и должна прибавлять по десять килограммов каждую неделю, а чтобы она толстела ее постоянно нужно кормить, работать не покладая рук, отдавая все силы, пока солнце палит затылок, пока снуют черные насекомые. Но скоро уже все закончится, может быть завтра, а может послезавтра, на крайний случай через неделю, просто обязано закончиться, потому что существуют договоренности, и если он выполняет добросовестно свою часть, то должна быть выполнена и другая часть, иначе просто невозможно, ведь есть же какие-то непоколебимые основы, человек должен быть в чем-то уверен, должен упереться во что-то, чтобы не развалиться на части. Это-то и смешит его до коликов — человек, развалившийся на куски, их собирают обратно и сшивают грубой черной ниткой -действительно, без дураков, смешно, ведь если он развалится, то никого вокруг нет, заросли на сотни километров, никаких холеных докторов, готовых прийти на помощь в ту же секунду, вообще никого. Он снимает шляпу и вытирает лоб, медленными движениями, из всей одежды на нем только армейские штаны, обрезанные выше колен, и высокие непромокаемые ботинки, а остальное — коричневая задубевшая от жары кожа. В чем-то она защищает ничуть не хуже всего остального, от москитов и другой летающей нечисти, насекомых, только и ждущих как запустить свое жало в его вены, а то и еще хуже — рассматривающей его тело в качестве удобной почвы для своего потомства. Прежде чем попасть сюда, он насмотрелся всякого, и потому с первого же дня осторожничал, осторожность никогда не бывает лишней, спешка хороша только в ловле блох, но вот почему-то блох-то тут и не водилось. Тут и без этого хватало странного, затерянный мир, полоумная природа, отличающаяся от привычной, в какой-то момент он поймал себя на том, что не может в точности сказать, что существует на самом деле, на что можно опереться, а что лишь муравьиный мираж. Раньше он любил хорошо поесть, но здесь были лишь консервированные бобы — чудесные сами по себе, пища богов! — но если есть их два месяца, то воспоминания обо всем другом притупляются, уже нельзя с уверенностью опознать вкус спаржи, через полгода — он уже не помнил, что такое французский соус, а через год — не понимал как можно было просиживать столько времени в ресторанах. И так было со всем, весь жизненный опыт оказался под сомнением, и он с точностью уже не мог сказать, в каком месте родился, каким было его прозвище в школе, с кем он потерял девственность и терял ли ее вообще, была ли у него машина, а если была, то какой марки, кем он был прежде, на кого работал, как звали его пса, и точный порядок месяцев, он напевал мелодию, но знал ее названия, и слова перепутались у него в голове. Одно лишь он помнил твердо — что нужно не останавливать дела, что всё лишь на время, что он сам этого хотел, он помнил причину и следствие, для чего все это, как очутился тут, и скоро все закончится.


продолжение —http://thereah.livejournal.com/3482.html
http://thereah.livejournal.com/3114.html

еще техническое
benlondon
кое-какие технические подробности хочу сообщить вам.
1) разумеется, поднятие дневников в списке смсами не оплачивалось ни одним из членов сообщества. это был мой корпоративный телефон. смешное в этом всем следующее: корпоративный телефон предоставлен конторой, которая косвенно владеет дневниками (на уровне бенефициара), соответственно, из одного кармана деньги перекладывались в другой. какая ирония!
2) после того как нас забанили, я, разумеется, переписывался с носом (это тот, который it инвестор руденко и владелец (уж не знаю в каких долях с mail.ru) дневников. очень милый человек, кстати. так вот, нам всего лишь надо было поменять название на ангелочков. содержание никого НЕ ЕБАЛО. и они не знают что им сделать, чтобы дневники начали приносить разумные деньги. голодранцы. я тоже не знаю что им делать.
3) я - Игорь Хлопов - буду поддерживать этот жж живым. и буду учить кнопки тэг и пр.
4) я тут прочитал что со мной творилось 3 с лишним года назад у себя в жж-дневнике и порадовался. совершенно адекватный english speaking citizen! 
вот такой вот у нас уютный дневничок.

тэг "язык"
benlondon
о чем думаю очень давно.
есть такое английское слово thirsty. это как hungry - голодный.
дайте мне адекватный в одно слово перевод слова thirsty.

церковная история
benlondon
перевод буковски вывешу чуть позже. пока мне лень опять искать, опять делать копи-пейст )))

и вообще, у меня столько текста, что мне ПОХУЙ что вешать! )))))))))))) вот, допустим, церковная история. люблю ее. хорошо написано. Соня, отсоси, надеюсь ты мертва и тебе больно!



церковная история


Чер-р-р-рт, не помню, черт-черт, поиграй и отдай, а ну, отдай, чего не помню. Наверное я был пьян. Да, это довольно странный период в жизни, в нем лазили по стеночкам (фуф, «climbing up the walls») Дима Билан, мистер Адвокат, мистер Джексон, Ясир Арарат, а также все эти идиотские, простые – сложные демоны, собственно я – мистер Лондон тоже жил там со своим диктофоном и вечным вечером. Что же там происходило? Так трудно вспомнить. Помню теплый почти длинный волос, рвущийся в боковое опущенное стекло, рука по локоть с сигаретой… по обе стороны широкого шоссе желтые фонари, я развалился в сиденье, всё плывет мимо.

церковная история. гори в аду, соняCollapse )

(no subject)
benlondon
тест.

Изменения.
thereah
 Друзья!

Пока никто ни к чему не успел привыкнуть, мы проводим очередные изменения, надеюсь, последние.

Данный журнал http://broliai.livejournal.com/ - преобразован в сообщество (к сожалению, с утерей всех записей, но это мы возместим) с тем, чтобы по-прежнему мы могли писать каждый от своего имени. На данный момент это:

benlondon — Игорь Хлопов
thereah   — старина Бандини.

Enjoy!


?

Log in

No account? Create an account